пятница, 9 января 2009 г.

"Системные" клиники

ОАО АФК Система, "крупнейшая в России и СНГ публичная диверсифицированная корпорация, завершила объединение медицинских активов в холдинг ЗАО "Группа компаний "Медси", на 100% принадлежащий АФК "Система"", - об этом сообщалось в начале прошлого года

"АФК "Система" передала в Группу компаний "Медси" принадлежащие ей 20% акций компании "Медэкспресс", которая включает 26 клиник в Москве и регионах и службу скорой медицинской помощи, 100% семейной клиники для VIP и иностранцев ООО "Американ Хоспитал Групп" (брэнд American Medical Centers), 53,3% клиники для взрослых ЗАО "Медси", а также инвестирует в развитие Группы 900 млн рублей. Объем дополнительной эмиссии группы компаний "Медси" составил 1,89 млрд рублей. В результате Группа "Медси" довела свою долю в "Медэкспрессе" и "Американ Хоспитал Групп" до 100%, а также увеличила свою долю в ЗАО "Медси" до 70%.

К 2011 году планируется создать сеть из 100 клиник с едиными стандартами, форматами и брэндом. Инвестиции в проект составят около 100 млн долларов ежегодно. Сеть будет оказывать полный спектр платных услуг по профилактике, диагностике и лечению заболеваний", сообщает Финмаркет" http://www.rb.ru/news/business/2008/02/06/165922.html (rb.ru)

четверг, 8 января 2009 г.

Легальные наркотики - в ближайшей аптеке

Для получения наркотического опыта вовсе не надо ехать в Амстердам (Нидерланды) или в Гоа (Индия). Достаточно добрести до аптеки. До ближайшей аптеки. Адреса всех аптек Москвы можете найти здесь (их 1959, вкл. гомеопатические и дежурные). А названия препаратов даны ниже:
"Чтобы получить дозу, наркоману необязательно искать притон или рисковать попасть в тюрьму за покупку тяжелых наркотиков вроде героина. Многие из них спокойно покупают дозу в обычной аптеке. Это сильнодействующие лекарства, содержащие наркотики. По закону они должны продаваться только тяжелобольным по спецрецептам. Но многие аптеки легко нарушают эти правила, не опасаясь серьезного наказания. Корреспондент «РР» убедился в этом, за один день без особых проблем закупив в московских аптеках столько «легальных» наркотиков, что обычному наркоману их хватило бы на месяц.
(«Русский репортер» №45 от 27 ноября 2008 года; текст - Владимир Ващенко, при участии Виктора Дятликовича; фотографии - Алексей Майшев для «РР»)

C Гариком я познакомился в собственном подъезде. Он сидел на лестнице почти у двери моей квартиры. Рядом лежали приготовленный шприц и несколько ампул. У него была ломка. Его трясло так, что я не стал вышвыривать его на улицу, дав уколоться, но взамен попросил объяснить, почему он и его товарищи зачастили в наш подъезд.

Понимаете, что такое наркоман, каждый наверняка в общих чертах себе представляет — слышал или видел по телевизору. Но что такое наркоман у тебя под дверью, понять нельзя, пока он там не окажется. А ко мне в подъезд они заходят почти каждый день, чтобы уколоться. И так как на руках у них уже нет живого места, вены они ищут на ногах, в паху и в других труднодоступных местах. Зрелище, согласитесь, не из приятных, особенно если его дополняет вид трех-четырех счастливчиков, запивающих «процедуру» энергетиком, чтобы не «отрубиться».

— Так где ты наркотик взял? — спросил я у Гарика, когда его чуть отпустило.

— Да в аптеке, через дорогу. Твой дом к ней ближе всего. А когда тебе хреново, ты не думаешь о том, что в подъезде грязно.

Я поднял пустую капсулу: буторфанол. Специалистам этот препарат хорошо известен — сильнодействующий анальгетик, по силе воздействия близкий к морфину. «Именно поэтому его используют для замещения героиновые наркоманы. Он, конечно, слабее, чем героин, но они научились смешивать его с другими препаратами — тогда эффект усиливается, — объясняет “РР” начальник Службы по контролю за легальным оборотом наркотиков Управления ФСКН по городу Москве Иван Елисаветченко. — Кроме того, покупка героина — это уголовное преступление. А если ты пошел в аптеку и купил буторфанол — это никак не наказуемо. К тому же дешевле».

Конечно, теоретически буторфанол купить не так-то просто. «Этот препарат состоит на особом учете и продается не просто по рецепту, а по спецрецепту — определенной форме допуска, которая оформляется с участием лечащего врача и должна быть заверена особым образом», — уверяет Александр Надеждин, руководитель отделения детской наркологии Национального научного центра наркологии Минздравсоцразвития.

Но, как вы понимаете, у наркомана никогда нет и не будет официального рецепта. Однако это для него не препятствие. Ему достаточно узнать, в какой аптеке «толкают» буторфанол или похожие препараты «из-под прилавка». А таких достаточно. Буторфанол не внесен в утвержденный правительством список веществ, за нарушение правил распространения которых полагается уголовная ответственность. Поэтому максимальное наказание для них — штраф или в самом крайнем случае отзыв лицензии. По мнению специалистов Госнаркоконтроля, это главная причина, по которой многие аптеки не боятся торговать лекарствами-наркотиками.

Действительно ли многие аптечные провизоры потеряли страх, я решил проверить сам. Адреса нескольких «точек» в Москве и Химках узнал от того же Гарика.

Контрольные закупки

Первая оказалась рядом с метро «Петровско-Разумов­ская». Наркоманы околачиваются там постоянно, и продавцы наверняка знают многих в лицо. Стараюсь сойти за «своего»: сильно поношенный спортивный костюм, небритая физиономия, покрасневшие от постоянного недосыпания глаза — словом, определенный шанс, что меня примут за «торчка», был. Но когда мне безо всяких проблем продали упаковку препарата, я все-таки удивился.

Следующий пункт — небольшой аптечный киоск на пересечении улиц Большая Академическая и Клары Цеткин. Около него мне широко улыбнулся подросток в грязных кроссовках и серой куртке. Отвечая на его пристальный оценивающий взгляд, я постарался изобразить на лице страдание и прохрипел:

— Хреново мне.

— Я понял. Новичок здесь? Пошли, со мной продадут, — улыбнулся мне парень слюнявым ртом с гнилыми зубами.

— Я его первый раз вижу! — настораживается при виде меня продавщица, но, видимо, авторитет моего спутника здесь достаточно высок: после секундного замешательства мне все же продают упаковку буторфанола, или «бутерброда», как называют его наркоманы.

— «Бутерброд» купил? Правильно. Он дешевый и «дает» нормально, — одобряет мой выбор новый знакомый. Через пару минут разговора я понял, что ему вовсе не 13–14 лет, как мне показалось сначала.

— Никто не верит, а мне, между прочим, уже восемнадцать, — пробормотал человечек ростом не более полутора метров с детским лицом и опухшими от постоянной «эксплуатации» руками.

Конечно, проблема продажи наркотиков в аптеках актуальна не только в Москве.

— У нас город маленький, многие знают, где живет наркоман, где «нехорошая» квартира или аптека, — поделился со мной сотрудник уголовного розыска в Химках. — В аптеках часто закупаются.

— Что ж не прикроете? — удивился я.

— Не моя компетенция. Меня к этим аптекам никто не подпустит, пока там кого-нибудь не убьют.

Тем не менее в тех же Химках в нескольких аптеках препарат мне не продали. Может, потому что я не нашел нужного провожатого…

К последней точке, которую я решил проверить, я отправился уже вместе с нашим фотографом. Ленинградское шоссе, дом 9 (1), рядом с метро «Войковская». Подходя к прилавку, я заметил молодого парня с характерным мутным взглядом, из его карманов слышался легкий перезвон ампул. Быстро и без проблем купив буторфанол (естественно, без всяких чеков), я решил последить за затоварившимся передо мной наркоманом. На улице его ждали три девчонки. Все вместе они направились в подъезд ближайшего дома. Оказалось, что его жильцам «повезло» не меньше чем мне.

— На «Войковскую» народ приезжает из самых разных районов Москвы. Здесь буторфанол отпускают всем, он дешевый, и за его покупку ничего не будет, — рассказывала мне Света, спокойно вскрывая ампулу. Ее подружка Катя, увидев фотоаппарат, хотела убежать, но другие девчонки ее успокоили. Им все равно.

— Часто для большего эффекта «бутор» мешают с димедролом, но тогда ранки от иглы начинают гнить, — спокойно продолжала просвещать меня Света. — У одного моего знакомого из-за этого была гангрена, так руку по локоть отнимать пришлось.

Неожиданно наш разговор прервали.

— Ребята, выходите из подъезда. Прошу вас пока по-хоро­шему, — по лестнице спускался невысокий плотный мужчина в кепке-«лужковке».

— Мы сейчас уйдем, нам пять минут надо — и все, — взмолились мои собеседницы.

— Вы что, не понимаете? Не уйдете сейчас же — хуже

будет, — из-под полы куртки мужчина достал небольшую бейсбольную биту.

Даже наши журналистские корочки не помогли — наркоманов из подъезда он выгнал, а нам рассказал:

— Я их уже несколько лет гоняю. Первый раз говорю всегда вежливо. Но нормальных слов, как правило, они не понимают. Тогда бью. И бью нещадно.

— А не пробовали в милицию обращаться с заявлением?

— Пробовал. Пришел к участковому, а тот говорит: «Я ничего сделать не могу». И ведь все знают, где эта проклятая аптека. И что там можно без рецепта наркотики купить. Но никто ничего не делает. Почему мои дети должны смотреть на эти шприцы и кровь на полу?!

Я внимательно посмотрел на нашего собеседника. Обычный человек лет сорока пяти. Очки, недорогая одежда, манера говорить спокойная, даже вежливая. Как же надо «достать» такого человека, чтобы он вышел на наркоманов с битой?

А в том, что в милиции тему аптечных наркоманов, мягко говоря, не любят, я убедился и сам, когда сходил в родное ОВД. Меня пригласили в кабинет, где опер очень внимательно выслушал мой рассказ и пообещал принять все необходимые меры, чтобы «покончить с беспределом». Правда, моего имени он при этом не спросил, да и сам не представился. Я специально ждал, попросит ли он меня написать заявление (без него мой приход в милицию никакого юридического значения не имеет). Он не попросил. Тепло, но торопливо попрощался — видимо, чтобы не тратить ни одной лишней минуты рабочего времени, посвященного борьбе с беспределом.

Естественно, после этого визита пустых ампул и шприцев у меня в подъезде меньше не стало.

Что особо беспокоит специалистов — на полулегальные заменители героина «подсаживаются» прежде всего школьники. «Мы недавно читали лекцию в одной московской школе, делали опрос. Выяснилось, что количество школьников, сидящих на героине, уменьшилось, — рассказал “РР” президент общественной организации “Россия без наркотиков” Владимир Иванов. — Мы уже обрадовались, но после лекции к нам подошла завуч и озадачила нас. Она сказала, что ученики нашли заменитель, теперь они употребляют медицинские препараты, в которых содержится кодеин. Педагог высчитала, что эти препараты употребляют 10% учеников школы, то есть 150 человек только в одном учебном заведении. И как с этим бороться, когда продажа законна?»

Бананы не запретишь

Конечно, открыто и бесконтрольно торгуют наркотиками не во всех аптеках. В сетевых аптеках, например, этого никогда не происходит. Им идти на риск нет никакого резона. «Аптечные сети трепетно относятся к тому, как они работают, с каким ассортиментом, — объясняет директор по маркетинговым исследованиям центра “Фармэксперт” Давид Малик-Гусейнов. — Если хоть одна аптека, входящая в сеть, попадется на таком нарушении, закроют всю сеть. Это несколько расходится с изначальным желанием собственника построить нормально функционирующий бизнес. А аптечные сети сегодня контролируют 60% рынка. Среди остальных аптек нарушителей закона тоже немного, потому что если человек решает заниматься бизнесом всерьез и надолго, он не станет продавать буторфанол из-под полы. Возможно, такая проблема есть в аптеках, у которых так и так лицензия заканчивается, или где провизоры, которые отпускают такие препараты, по каким-то причинам незнакомы с системой их отпуска либо лично заинтересованы в прибыли от продаж».

Другой аспект проблемы состоит в том, что все эти препараты долгое время были в открытой продаже. «Тот же буторфанол лет двадцать назад входил в стандартную аптечку водителя, — объясняет мне Валерий Долотин, врач-нарколог одного из московских наркодиспансеров. — Или трамал, тоже сильнодействующее обезболивающее. Все они были запрещены к безрецептурной продаже под нажимом именно практикующих наркологов. Но как только препарат переходит в так называемый список “А” Минздравсоцразвития (именно в нем перечислены препараты, подлежащие продаже по спецрецепту), большинство аптек перестает его закупать и находят новое, пока еще не поставленное на учет лекарство. Например, коделак. Вроде бы самый обычный препарат от кашля, который находится в свободной продаже. Но наши пациенты научились выделять из него наркотическое вещество кодеин. Там оно содержится в микродозах, так они покупают пачек двадцать этого лекарства. Кстати, если определенным способом сварить банановую кожуру, то и из нее можно наркотик приготовить. Но ведь бананы не запретишь».

Интересные факты приводит и начальник эпидемиологического отделения Национального научного центра наркологии Росздрава Елена Борисова: «Недавно я нашла у себя справочник по препаратам для детей 1911 года издания. Так там в качестве обезболивающего во многих случаях рекомендуют опиум — по одной-две капли. Но времена меняются, и то, что вчера считалось лекарством, сегодня стало наркотиком. В экономике действует закон “спрос рождает предложение”. Но только если речь не идет о наркотиках. Здесь все наоборот. Существует огромное количество различного рода наркотиков — значит, надо найти их потребителя. И если есть возможность распространять наркотики через аптеки, таким простым способом грех не воспользоваться».

Специалисты Госнаркоконтроля тоже говорят, что в нелегальной продаже через аптеки лекарств, содержащих наркотики, могут быть заинтересованы именно производители. Ведь официальные продажи того же буторфанола постоянно падают. По данным ЦМИ «Фармэксперт», в 2006 году его продали более чем на $1 млн, в 2007−м — всего на $500 тыс., а за 9 месяцев этого года — на $300 тыс. Причина: такие анальгетики пользуются все меньшей популярностью у врачей — из-за того что вызывают привыкание и еще массу побочных эффектов. Поэтому и по рецептам их выписывают все реже. Нелегальные продажи наркоманам в этой ситуации — способ хоть как-то поддержать объемы производства.

— Практика показывает, что в большинстве случаев продажи того же буторфанола не проводят через кассу, — рассказывает Иван Елисаветченко. — Мы одну аптеку отслеживали: она в течение двух лет официально получала со склада дистрибьютора буторфанол. В 2008 году по документам поставки прекратились, но торговля шла в тех же объемах, что и раньше. Мы предполагаем, что для того чтобы получать подобные препараты, аптеки начали выходить прямо на заводы.

В ФСКН не зря обратили внимание на то, что при незаконной торговле наркотическими препаратами из цепочки зачастую выпадают дистрибьюторы. В таких случаях схема заметно упрощается. «Дистрибьюторы должны отчитаться за тот препарат, который они поставили в аптеку. Поэтому если в каких-то случаях есть сговор, то он возможен только при участии всей цепочки “производитель-дистрибьютор-продавец”», — отмечает Давид Мелик-Гусейнов. Исключение одного звена сокращает цепочку на треть.

Но очевидно, что контроль за деятельностью фармацевтических заводов — очень сложный процесс. Самое слабое звено здесь (когда предприятие работает в три смены) — ночь.

Ночью контроль за производством всегда снижается. А между тем трехсменка существует на многих производствах. В три смены, а также в выходные и праздники работают цеха ОАО «Синтез» в городе Кургане — завода, где производят буторфанол. Это подтвердили нам представители предприятия. «Бывает, что мы идем на такой шаг — работать сверхурочно. Но наше предприятие никогда не поставляет препараты напрямую в аптеки — только дистрибьюторам», — уверили на московском фармзаводе им. Семашко — там тоже делают буторфанол. Но как проверить правдивость этих слов? «Заводы контролировать очень сложно, — признался в частном разговоре с корреспондентом “РР” один из руководителей ФСКН. — Возьмите, например, тот же завод имени Семашко. Режимное предприятие, охраняется ФСБ. Туда без предварительных согласований, оформлений спецпропусков, просто так не придешь, даже с проверкой. Попробуйте найти на них управу. Может, у вас получится. У нас — нет».

Борьба предписаниями

Нельзя сказать, что работу аптек государство вообще не контролирует. В сентябре этого года Росздравнадзор как раз закончил очередную проверку, и самым распространенным нарушением оказалась продажа лекарств без рецепта. Было выписано 39 протоколов об административных правонарушениях и 300 предписаний об устранении этих правонарушений. Тем не менее до лишения торговой точки лицензии дело, как правило, не доходит: отобрать лицензию можно только по решению суда, а его, по словам работников федеральной службы, добиться нелегко.

…Недавно я снова встретил Гарика. Его ломало и знобило, он кричал, что чувствует себя так, будто кто-то из него внут­ренности вынимает. Для снятия ломок он «пересел» на коаксил — мощный антидепрессант, который с 15 ноября 2006 года продается только по спецрецептам, о чем Минздравсоцразвития издало особый приказ. По словам специалистов, эффект от применения коаксила очень близок к «кайфу» от героина. Мне удалось выяснить, что наркоманы покупают этот препарат в аптеке около платформы Окружная на севере Москвы. Продали его там и мне. За мной в очереди пристроились несколько ребят и девчонок, сильно похожих на «наркош». Один паренек стрельнул у меня тридцатку и даже не стал скрывать, что на коаксил".

воскресенье, 4 января 2009 г.

Картография 03:
в чем идея?

Поднакопив ссылок на сайты и блоги медицинского содержания, решил поделиться ими здесь, дабы совместными усилиями понять таки - в чем идея создания и поддержки этих проектов - ведь кто-то тратит на них свое личное и/или рабочее время? Ранее мы делали обзоры сайтов медицинского содержания здесь и здесь.
Сегодня осмотрим троих, "пациентов":Он пишет: "У нас Вы сможете получить квалифицированную медицинскую консультацию не выходя из дома и совершенно бесплатно!Для посетителя, заполнившего анкету-заявку, услуга абсолютно бесплатна и анонимна".

Похожий по содержанию и оформлению сайт кочевал по просторам интернета и постоянно банился. Это, похоже, его реинкарнация. Неужели это элементарное сборище ссылок? Или сбор телефонов для создания баз данных с целью последующей их продажи и/или использования для телемаркетинга?
Блог, за созданием и наполнением которого наблюдал с самого момента его запуска. Автор сидит в кабинете одного из медучреждений Москвы и излагает свой взгляд на факты, вещи и события. Взгляд то здравый, да уж очень разфокусированный:)

Что он сообщает о себе сам: "Блог о здоровье, о распространенных мифах, о случаях из личного опыта, о мошенничестве и лохотронах в медицине, и многом другом. Слева на странице распаложены ярлыки, при помощи которых вы сможетет легко ориентироваться внутри сайта. Там же размещается текущий опрос читателей."

Как сказано: "независимый некоммерческий проект, посвященный автомобилям скорой медицинской помощи, санитарным машинам и всему, что прямо или косвенно с ними связано. Сайт Ambulances.ru вырос из частного автомобильного музея, расположенного на Домашней страничке доктора Суворова (http://suvorowww.narod.ru/), где осталось еще немало забавного и любопытного про медицину, медиков и пациентов. Предупреждение: Все, что вы встречаете на этой странице, может совсем не соответствовать историческим и современным реалиям, чьим-либо представлениям и даже отличаться от мнения автора странички. Любые совпадения взглядов случайны:) ".

Получается - я не я и хата не моя:)?

четверг, 13 ноября 2008 г.

При попадании в группу риска есть три варианта

По словам корреспондента «Большого города» (№ 20 (217), 2008 год, фотографии - Татьяна Зоммер) Светланы Рейтер, "почти все беременные женщины в Москве проходят биохимический скрининг — тест, который может определить наличие синдрома Дауна у ребенка. Каждая пятая попадает в группу риска":


Алла Шакина и Аня
Анализы показывали, что у Аллы будет совершенно здоровый ребенок. Аня родилась с синдромом Дауна. Именно это незнание и невозможность подготовиться Алла воспринимает наиболее болезненно

Мой ребенок может родиться с синдромом Дауна. Так и было написано на бумажке: «Результат скрининга на синдром Дауна — ВЫСОКИЙ РИСК».

Этот ВЫСОКИЙ РИСК — именно так, большими буквами отпечатанный — сводил на нет все мое благополучие. Дружная семья, собака, квартира в центре Москвы, машина, купленная с расчетом на второго ребенка, да и сам непосредственно ребенок — все это разваливалось на глазах, придавленное ВЫСОКИМ РИСКОМ, обнаруженным в результате простейше­го анализа — биохимического скрининга по выявлению внутренних пороков развития, который в наше время делает каждая будущая мать. Каждая пятая попадает в группу риска.

Частый случай

Биохимический скрининг — единственная неинвазивная (безопасная для жизни ребенка) возможность на ранней стадии заподозрить внутренние пороки развития плода. Такие как дефекты нервной трубки, синдром Эдвардса и самый частый и известный порок — синдром Дауна.

При попадании в группу риска у беременной есть три варианта.

Делать дальнейшие — инвазивные (вторгающиеся в связку «мать—плод») исследования. Для этого живот прокалывают тонюсенькой иглой и берут частицы пуповинной крови, плаценты и околоплодных вод.

Не обращать на результаты теста ­никакого внимания и рожать, как бы то ни было.

Или — сразу идти на аборт.

Инвазивных анализов беременные боятся: риск выкидыша, кровотечений и преждевременных родов при них — 1%. Не каждая согласится. Но мамочки, как их называют в женских консультациях, хотят знать всю правду. Даже самую страшную.

Каждый день в лабораторию пренатальной диагностики при Медико-генетическом научном центре приходят женщины, попавшие в группу риска, для дальнейших анализов. Примерно раз в неделю в лаборатории после инвазивных исследований у плода обнаруживают синдром Дауна. Лабораторией руководит доктор биологических наук, профессор Татьяна Золотухина: «Тридцать лет назад мы делали акцент на исследованиях женщин стар­шего, опасного репродуктивного возраста. Но, проведя десять лет в таком режиме, мы не получили никакого результата. Детей с синдромом Дауна рождалось столько же. А дело в том, что основную массу детей с синдромом Дауна рожают молодые женщины. Риск рождения ребенка с синдромом Дауна у них ниже, но численно их куда больше. Встал вопрос: «Каким же образом можно заподозрить синдром Дауна у женщин, которые не относятся к группе риска по возрасту?»

В 1984 году британскими учеными Николасом Дж.Уолдом и Говардом Каккелом был предложен искомый неинвазивный, совершенно безопасный биохимический тест по нескольким маркерам крови. У женщин, а также у медиков и генетиков появилась возможность «цеплять» синдром Дауна на той ранней стадии, когда еще можно принять решение — оставлять плод или избавляться от него без явного ущерба для здоровья беременной (согласно нашему законодательству, женщина может прервать беременность по собственному желанию только до двенадцати недель. Прерывание же на поздних сроках — до 22-й недели — возможно только по медицинским показаниям, угрожающим жизни матери или плода; диагностированный синдром Дауна у плода — одно из них). Единственное но: стандартная беременная не знает, что биохимиче­ский скрининг на выявление пороков ­развития — метод вероятностный. Это ни в коем случае не диагноз, скрининг лишь помогает составить группу риска. Точность его — 60%.

Мировой опыт

В США скрининг добровольный, рекомендован женщинам старшего репродуктивного возраста или с патологиями в семейном анамнезе. И любой врач-гинеколог объясняет беременной, что скрининг — метод вероятностный и точных гарантий не дает. Делается это для того, чтобы как-то минимизировать стресс, которому так или иначе подвергается любая беременная, попавшая в группу риска.

Чтобы как-то увеличить точность, в ла­боратории Золотухиной впервые в мире предложили одновременно с биохимическим скринингом на тех же сроках проводить УЗИ: известно, например, что у де­тей с синдромом Дауна часто увеличена шейная складка и уменьшена носовая кость. Точность теста увеличивается до 85%. В 15% попадают те здоровые дети, у которых увеличена шейная складка и уменьшена носовая кость. И наоборот.

Результат теста

Несложную процедуру скрининга я, как положено, проходила на одиннадцатой неделе; врач женской консультации №6 на Маросейке Светлана Шамаева выдала мне направление, а потом позвонила и сказала: «Все нормально».

И я успокоилась.

На следующий день мне позвонила мама и сказала, что результаты от нормы далеки. И врач не хотела говорить мне об этом прямо, чтобы не расстраивать. И надо срочно идти в женскую консультацию, чтобы получить направление к генетику. А я еще помню, что раньше врачи так себя вели только в самых ужасных случаях: пациенту говорили, что он здоров, а родственникам — что у него рак в последней стадии.


Наталья Самарина и Даша
О том, что она попала в группу риска, Наталье сказали уже на 20-й неделе беременности; от дальнейших тестов и аборта она отказалась и родила девочку Дашу с синдромом Дауна. Наталья считает, что от теста — один только вред

Врачебная ошибка

Коридор возле кабинета генетика в Центре планирования семьи и репродукции ежедневно с утра до вечера заполнен женщинами, нервно сжимающими в руках клочок бумаги. Такой же, как у меня. С таким же ВЫСОКИМ РИСКОМ.

«Послушай, — сказал мне муж, — ты по­смотри, сколько здесь сидят женщин. Все в группе риска. Ждут генетика. Неужели ты думаешь, что у всех у них родятся дети с синдромом Дауна?»

Мой муж — голландец. Они умеют хранить выдержку в любых, пусть и самых патовых ситуациях. На шестнадцатой неделе мне сделали один из инвазивных тестов — амниоцентез. Велели ждать ответа. Ну а потом старшая дочь бегала по квартире и кричала: «У мамы ребенок нормальный!» Так оно и получилось. Так часто получается: всего семь женщин из ста, попавших в группу риска, носят плод с пороками развития. Девяносто три волнуются зря. Но очень сильно.

Будущее

Золотухина честно говорит, что синдром Дауна настолько коварен, что мы не мо­жем с уверенностью дать какие-то гарантии. Результаты биохимического скрининга в комбинации с возрастом ­жен­щины и результатами УЗИ вносятся в программу «Прогноз», разработанную в лаборатории Золотухиной, и на выходе женщина имеет цифры. На точность анализа влияют проблемы по гинекологической части или и вовсе диабет и нарушения работы печени. Неправильно ­рас­считанный срок беременности, неточно указанный вес беременной, ее возраст — тоже могут привести к ложноположительным и ложноотрицательным результатам. Более четкой альтернативы этому методу нет — правда, в государстве Израиль система дородовой диагностики ­строит­ся по несколько отличному принципу: здесь почти все женщины старшего репро­дуктивного возраста делают инвазивные исследования, а именно забор околоплодных вод — амниоцентез. Как и биохимический тест в Москве, амниоцентез в Израиле — бесплатная процедура. Поскольку амниоцентез проводится в большом количестве израильских клиник и методика его отработана, риск самопроизвольного выкидыша снизился с одного процента до 0,5%.

Вероятно, когда-нибудь все будет гораздо проще. Генетиками, по словам Руфи Шомрат, профессора института генетики при медицинском центре «Ихилов» в Тель-Авиве было совершено открытие: оказывается, во время беременности в периферическую кровь матери попадают клетки плода. Значит, в крови матери можно обнаружить его, плода, ДНК и РНК. Если найти способ извлекать эти клетки из крови матери, появится возможность прийти к новому диагностическому подходу. И это уже будет стопроцентный диагноз.

Путаница

Кровь на биохимический скрининг по вы­явлению у плода внутренних пороков развития в последние три года берут в любой женской консультации; действуют согласно приказу департамента здравоохранения номер 144: «О совершенствовании организации пренатальной диагностики врожденной и наследственной патологии», подписанному руководителем департамента Андреем Сельцовским 4 апреля 2005 года. С этого момента ­скрининг в комбинации с УЗИ стал ­обя­зателен, насколько вообще обязательны походы в женскую консультацию. (Мож­но, безусловно, ими пренебречь; но вряд ли вы сможете без постановки на учет в консультацию попасть в желанный ­роддом. Хотя формально вам не могут отказать в родовспоможении, даже если в обменной карте вместо результатов скринин­га у вас будет записан отказ). Ходишь в консультацию — значит, ­сда­вай кровь на биохимический скрининг. Звоню в 15-ю женскую консультацию: «Биохимический тест на пороки развития беременным у вас обязательный?» «Ну конечно!» То же самое говорят в консультациях №12 и №7.

Заведующая женской консультацией при 20-й поликлинике Людмила Конышкина объясняет: «Беременные у нас послушные. Им сказали делать — они и делают. Мы в консультации сами берем кровь, сами отвозим в лабораторию. На все берем — на сифилис, СПИД и заодно на скрининг. У всех без исклю­чения, независимо от возра­ста, согласно приказу номер 144. Если высокий риск — направляем на консультацию к генетику».

Многочисленные противники биохимического скрининга утверждают, что подобные анализы толкают женщин к так называемым евгеническим абортам. Статистически такие аборты нигде не фиксируются — просто потому, что, прерывая беременность на ранней стадии, женщина имеет право не указывать причину. Результаты же биохимиче­ского скрининга показанием к аборту не являются. Но вот письмо некоего Руслана, опубликованное на сайте швейцарской клиники Swissmed: «Моя жена сделала скрининг-тест на какую-то патологию на 12-й неделе беременности. ­Спустя неделю в 11 утра она получила результаты. Позвонив мне на работу, она поставила меня перед фактом, что ей срочно необходимо сделать чистку и сделала аборт. Правы ли врачи и могу ли я получить результаты теста, могут ли ­врачи без повторного анализа и в такой краткий срок направить ее на чистку? Как я могу выяснить правду?» И ответ: «Генетический скрининг выяв­ляет риск врожденной патологии плода. Если этот риск высокий, женщина может принять решение о прерывании беременности самостоятельно. Клиники информацию о здоровье пациента не выдают никому, кроме лично пациента».

Про «вероятностный метод» ни в ответе на письмо, ни в консультациях перед анализом не объясняют, если специаль­но не спросить. Потому что, как говорит ассистент кафедры акушерства и гинекологии при РАМН имени Сеченова Сергей Тимофеев: «Когда у тебя в очереди сидят человек тридцать, с каждой беременной рассусоливать не будешь».


Елизавета Ефимова и Нестор
Елизавета считает, что каждая женщина должна быть готова к тому, что ее ждет. Чтобы потом не обвинять ни себя, ни ребенка. Елизавета в свое время сделала все необходимые тесты и родила здорового сына Нестора

Пропущенный диагноз

В 2007 году руководитель департамента здравоохранения Андрей Сельцовский официально заявил о сокращении числа новорожденных с синдромом Дауна в Мос­кве: если в 2002 году их родилось 134, то в 2006-м, спустя год после принятия приказа, всего 94. Тогда же было объявлено о сокращении абортов — если в 2000 году их было сделано 57 324, то год спустя — всего 28 502.

Анна Шакина родилась с синдромом Дауна в 2006 году. Наверное, статистика учитывает и ее. Сейчас Ане два года. Ее мать, 38-летняя Алла Шакина, ­педа­гог-воспитатель детского сада, делала все, как положено. Обследования проходи­ла в Центре акушерства, гинекологии и перинатологии. Все результаты у Аллы были идеальными.

«У меня даже не заподозрили ничего: отличные скрининги на двенадцатой неделе, идеальные результаты по УЗИ. Я думала сделать какие-то дополнительные исследования — 38 лет все-таки, опас­ный возраст, к тому же первый ­ребенок. Но врачи сказали, что особой нужды нет. Я ведь даже не попала в группу риска».

Это непопадание в группу риска Алла воспринимает наиболее тяжело. «Я просто не была хоть как-то готова к тому, что у меня родится ребенок с синдромом Дауна. Если бы я знала заранее, я бы ­приня­ла решение, делать аборт или не делать. А тут мне казалось, что это конец. Я не жи­ла с этим. Я после родов погибла сразу». За два дня до родов Алле сказали: «Ну все, мы ждем абсолютно здоровую девочку». Через два дня ей сделали кесарево сечение. Затем она лежала в палате и принимала поздравления. Ей сказали просто: родилась девочка. И все. Когда Алле объявили, что у девочки синдром Дауна, первая мысль ее была: «Немедленно отказаться». Что она и сделала. «Я сказала — отказываюсь. Она мне не нужна. Такая». Потом были беседы с психологом из фонда поддержки детей с синдромом Дауна Downside-Up, уговоры мужа Кирилла, согласного на любого ребенка. Аню забрали домой на девятнадцатый день жизни. «Кто ж виноват, что у меня какие-то клеточки не высеялись? — говорит теперь Алла. — Но если я во второй раз забеременею, то от скрининга наотрез откажусь. Я в него совершенно не верю. Результат не значит ничего. Я сейчас дочь люблю безгранично. Я даже и не знаю, как теперь жить без нее. Я себя гноблю, что позволяла жить без нее девятнадцать дней».

Ложный диагноз

С ней согласна Наталья Самарина, 39-летняя медсестра: «В 61-й поликлинике мне дали пачку направлений на анализы, сказали: все обязательно сделать. Вот анализ на СПИД/сифилис, вот — общий анализ крови, а вот — биохимический тест, его сейчас все делают. Опять же, обещали, что в случае плохого результата мне обязательно позвонят». Звонка не последовало, и в следующий раз Наталья Самарина пришла в поликлинику уже на довольно солидном сроке, совершенно уверенная в том, что все у нее в полном порядке. «Пожилой врач прямо мне сказала: «Аборт делать не планируете?» А я на сроке 20 недель. Какой аборт? Мне сказали: высокий риск. Я не трепыхнулась. Отказалась от амниоцентеза из-за риска потерять ребенка», — вспоминает Наталья. Наталья Самарина родила девочку Дашу с синдромом Дауна: «Скрининг — бестолковый анализ. Он никому не нужен. Только нервы зря треплет. Он даже вреден, так как толкает к амниоцентезу, а для здоровья это риск гораздо больший, чем риск родить дауненка. Ученые всегда забывают, что рождается все-таки не синдром. Рождается ребенок. Как моя дочка Даша».

От амниоцентеза отказалась в свое время и врач-педиатр «Он-клиник» Марина Терехина, 28-летняя мать четверых детей: «С последним ребенком мне поставили высоченный риск синдрома Дауна. Я пошла на консультацию к генетику в Центр планирования семьи и ­репро­дукции, и мне предложили делать амниоцентез. Я сказала: «Слушайте, у амнио куча противопоказаний. Давайте бумагу, я напишу отказ». Два года назад у Терехиной родилась здоровая дочь Катя.

Мама Нестора Мхеидзе, редактор на те­левидении Елизавета Ефимова считает по-другому: «Такой анализ очень нужен. Он дает право самостоятельно принимать решение, что делать дальше. Хуже родить ребенка в неведении, а потом рыдать всю жизнь. На момент беременности мне было 33 года, и я хотела с уверенностью знать, что с ребенком все в порядке. Если бы в итоге у меня обнаружили серьезную внутриутробную патологию, я бы беременность прервала».

Рассуждения отечественных адептов биоэтики о том, что биохимические скрининги толкают будущую мать к аборту и что все эти скрининги — от лукавого, то есть от евгеники, сочетавшейся ­бра­ком с генетическим отбором, в случае с Москвой все-таки неправомерны. Просто потому что многие женщины редко понимают, что они делают, а группа рис­ка — условна. У нас санпросвет заменен интернетом; скрининг стал зловещей городской легендой беременных. В итоге происходит полнейшая чехарда: женщины, попавшие в группу риска и родившие здорового ребенка, утверждают, что все эти анализы — полный бред. Такого же мнения придерживаются те, кто в группу риска не попал, а ребенок родился с патологией. Из четырех женщин, которым одновременно со мной по результатам скрининга рекомендовали амниоцентез, через несколько недель в палату пришли только трое. А четвертая сказала: «Может, сразу сделать аборт?»


Марина Терехина и Катя
Врач-педиатр Марина Терехина попала в группу риска, но отказалась делать дальнейшие анализы. В итоге у нее родилась совершенно здоровая девочка Катя, а Марина стала считать все эти тесты ерундой и порчей нервов

Главный врач

Но есть человек, который знает ответы на все мои вопросы. В его подчинении — все женские консультации города Москвы. Он был одним из тех, кто продвигал введение повсеместного скрининга. Причем, что немаловажно, добивался того, чтобы скрининг был бесплатным для всех беременных. Марк Курцер — это ответ на все молит­вы беременной женщины. ­­Глав­­ный врач Центра планирования семьи и репродукции и главный акушер-гинеколог города Москвы. Он выгодно отличается от врачей советской складки: молод, хорош собой, разговаривает мало и по делу. Про него рассказывают легенды: безоперационное лечение миомы матки, кесарево сечение в кратчайший срок — он был ­первым во многих областях. Он против домашних родов, за внедрение бесплатной программы экстракорпорального оплодотворения и другое. Многие темы волнуют Марка Курцера.

Меня же, когда я шла к нему на интервью, интересовала неразбериха со скринингом. Он, судя по всему, один из нем­ногих, кто способен что-то объяснить. В кон­це концов, он один из тех, на кого возложена ответственность следить за исполнением 144-го приказа (так и написано). Если и есть в этом городе мужчина, который понимает, что ­испы­тывает женщина из группы риска, ­идущая на консультацию к генетику, — это он.

В этот день у Марка Курцера прошли две операции. Он был хмур и неприветлив. Потом, правда, с увлечением рассказывал, что любая женщина может пройти бесплатную процедуру ЭКО и что каждая беременная имеет право на родовспоможение в любом понравившемся ей роддоме. Но после вопроса, может ли женщина отказаться от биохимического скринин­га, Марк Курцер помрачнел, выдвинул новую версию: «Может. По религиозным соображениям» — и предложил закрыть тему. «Ну а вот как вы посоветуете себя вести женщинам, попавшим в группу риска?» — спросила я. И тут он вспы­лил — как гений, которому задают неудоб­ные вопросы, подвергая сомнению его гениальную теорию. И я не могу изложить нашу беседу подробным образом. Потому что Марк Курцер вытолкал меня из своего кабинета, вызвав охрану, отобрал диктофон и стер записанное интервью.

По дороге домой я думала: как же обидно вышло. Мне хотелось всего лишь понять, кто, когда и как должен объяс­нять беременным, что результаты биохимического скрининга — не гетто и не приговор. Ведь дело не в том, хочешь ли ты родить ребенка с синдромом Дауна или собираешься делать аборт. Просто, сда­вая свою кровь, ты имеешь полное право знать, для чего ты это делаешь. Знания — нет. Права — тоже. А главный гинеколог города Москвы выгнал из своего кабине­та женщину, у которой до сих пор среди бумаг валяется листок с цифрами: «Резуль­тат скрининга на синдром Дауна — высокий риск». Давно пора его выкинуть".

Ещё? Почитайте комментарии - они после статьи.

среда, 5 ноября 2008 г.

Интернет-аптеки: что, где, как...


Опубликовав в начале года в "АКТИВНОЙ КАРТЕ идей" подборку интернет-аптек, мы решили повторить и дополнить ее здесь, в медицинском блоге:

Новые изыскания:
  • Медбиолайн, аптечная сеть
    http://www.medbioline.ru/
    Доставка: Москва, Подольск
  • Интернет-аптека «ИТЕК»
    http://www.aptekaonline.ru/
    сеть аптечных центров и мини-аптек
    на станциях метро
И, проверенные временем службы доставки лекарств:

Piluli.ru, интернет-аптека
(495) 601-3401
(495) 601-3401
www.piluli.ru

Альфа-фарм, интернет-аптека
(495) 995-0821
(495) 241-9547
www.alfafarm.ru
Время работы: 9-20

Анвис-Фарм, интернет-аптека
119261 Москва,
Ломоносовский просп., 5
(499) 132-8816
(495) 510-7885
info@anvis.ru
www.anvis.ru
Время работы: Бд:8-21, Сб:9-21, Вс:10-21

Аптэкс, интернет-аптека
125424 Москва,
Стратонавтов проезд, 12, стр.1
(495) 961-1233 Офис
(495) 961-2233
(495) 961-1240
www.aptex.ru
Время работы: 8-23

Семейная аптека, интернет-аптека
141400 Московская область, Химки г., Юбилейный просп., 1, к.1
(495) 545-2638 Справочная
www.apteka-himki.ru
Время работы: 24

СДЛ,интернет-аптека

109387 Москва, Тихая ул., 28
(495) 737-9393 Секретарь
(495) 737-9393
www.737-93-93.ru
Время работы: 9-21
Есть скидка по Countdown

Фармэкспресс
129626 Москва, Мира просп., 108
(495) 980-0000
(495) 980-0000
Время работы: 7-23

Эмма-мепико
129223 Москва, Мира просп., 119, ВВЦ, пав-н №13
(495) 616-8312
(499) 760-2371 Доставка лекарств
(495) 616-7978
(495) 616-7978
www.aptekanadom.ru
Время работы: 10-18



Редакция благодарит Google-сервис ВиО и пользователя workings за его вопросы.
Свыше 615 статей в 33 рубриках